Воскресенье, 2017-10-22, 13.10
Приветствую Вас Бродяга | RSS

Шанс для двоих. Глава 3 Выдержи, моя земля (Stand My Ground)

Выдержи, моя земля, я не сдамся,
Никаких отказов, я выдержу,
Не закрою глаза, чтобы скрыть правду внутри.
Если не получится у меня – будет кто-то другой.
Выдержи, моя земля©.
(THE SILENT FORCE) – 2004
WITHIN TEMPTATION


Месяц пролетел подобно одному длинному страшному сну. Джини исхудала, под глазами залегли тени. Она не могла спать, не находила в себе сил есть, её замучили сны, где мешались сцены самых откровенных отношений между ней самой и будущим мужем и жуткие по содержанию, правдоподобные, почти реальные сцены убийств маглорожденных борцов против Вольдеморта.
Джини занимала себя работой, стараясь не думать о том, что с каждым днем всё истекает срок. Даже ложась вечером спать, Джини делала всё возможное, чтобы не вспоминать о браке. Но это было не так-то просто.
Спустя сутки после обручения, вечером, сова принесла Ежедневный Пророк. Та же самая сова, что и за день до того принесла деньги. Птица, важно вышагивая, перемещалась по столу, пока Джини, Гермиона и Молли читали огромную статью на первой полосе.
А с газетного листа на них со знакомой надменностью смотрел Люциус Малфой. «Лорд Люциус Малфой женится». А рядом с его портретом был помещён небольшое изображение самой Джини, украшенный рамочкой из цветочных орнаментов. Статья подробно рассказывала о будущем бракосочетании, где вопросу о том, кто такая сама Джиневра Уизли, уделялось всего несколько строк.
- Зачем ОН это сделал? – Спросила Джини, но это был даже не вопрос, а скорее выражение отчаянья. Гермиона вздохнула, Молли только погладила дочь по спине. Но Джини, совладав с собой после первых эмоций, выпрямила спину и кивнула головой, скорее всего, самой себе. Три недели девушка не покидала стен дома. До того момента, как закончились те деньги, которые были у семьи на хлеб. Нужно было идти и относить травы.
- Джини, ты больше не можешь ходить в магазин. Все теперь знают, КТО ТЫ.
- ЭТО не меняет ничего. Я пойду в Косую аллею, отнесу травы. Все и до того знали, кто я такая.
- Наверное, лучше я пойду, – рассудительным тоном сказала Гермиона. – Мне это позволительно, я – служанка, а ты теперь… Леди будущая, - И в этих словах не было ничего злобного, просто Гермиона хотела как лучше.
- Нет, – отрывисто закричала Джини, теряя всякую выдержку. – Нет-нет… - В какой-то момент Джини захотелось вырваться и убежать, далеко в лес. – Гермиона, тебе нельзя одной, ОДНОЙ куда-то ходить! Тебя могут забрать, а ты же знаешь, я просто не могу, не могу тебя потерять!
- Тогда, – Гермиона обняла Джини за плечи, – мы пойдём вместе, как госпожа и служанка. – Спокойное отношение Гермионы к своей участи вызвало приступ слёз у Джини. – Не плачь, милая, это только необходимость, я не сержусь на тебя.
- Давай… давай пойдём вдвоём, - согласилась Джини, вытирая слёзы. – Возможно, мы больше никогда никуда не сходим вместе.
Некоторое время они просто сидели за столом и перевязывали травы нитками. Молчание было тяжёлым, грустным. Обе девушки старались не смотреть друг на друга.
* * *
Магазин травника, куда всегда сдавала зелень Джини, находился достаточно далеко от входа в Косую аллею, так что девушкам пришлось пройти приличный путь. Гермиона была одета как всегда, а Джини, стремясь хотя бы избежать узнавания, закрыла лицо вуалью.
Корзину несла Гермиона, и в магазин заходила она одна, оставляя Джини на улице. Она старалась находиться в тени, спасаясь от дождя, который мелко моросил уже третью неделю. Этим утром прилетела та же самая сова, принесла письмо от Малфоя, в котором были подробности предстоящей свадебной церемонии.
Малфой сообщал, что прибудет в 9.00, в день свадьбы, чтобы забрать невесту в имение, где в 16.00 состоится венчание. Там ей предоставят свадебное платье стоимостью 800 галеонов. Джини с ужасом думала о том, как будет там совершенно одна.
В письме оговаривалось, что присутствие кого-либо из её семьи не требовалось, и Джини попросила мать даже не думать о том, чтобы искать возможность присутствовать на церемонии. Молли молча кивнула. Видимо, она тоже понимала бессмысленность попыток хоть как-то подсластить пилюлю.
- Вот, мисс Уизли, ваши деньги, мэм, - из печальных мыслей её вырвали слова Гермионы. Она так и не сказала, что пришло письмо от Малфоя, где было расписано до последней минутки, что Джини должна делать в этот ужасный день. Сова от Малфоя прилетала часто, каждую неделю приносила по 20 галеонов и записки, где очень холодно и очень «аристократично» Люциус осведомлялся по поводу здоровья Джини и её семейства.
Она отвечала, не менее холодно, а иногда просила писать мать, чтобы не написать опрометчиво что-то по-настоящему омерзительное. Сова приходила и с газетами, теми номерами самых разных изданий, которые Люциус хотел продемонстрировать невесте. Это страшно пугало Джини. Но девушка очень тщательно сохраняла большинство присланных бумаг. Она разровняла даже первую записку и вложила в книгу, единственную книгу из тех, которые сохранились у неё - Историю Хогвартса.
Однако сегодня она спрятала все деньги, которые прислал ей «жених», в корсаже платья и принесла с собой. До момента, когда она, возможно, навсегда покинет родной дом, осталось всего три дня. И сейчас бедняжка просто не знала, что делать. Ей нужно было купить хоть что-то из одежды, на самом деле ей было нечем прикрыться.
- Гермиона… письмо пришло, я должна быть готова к 9.00. – Тихо сказала Джини из-под густой вуали. – Я собрала все те деньги, которые прислал мне Малфой на содержание. Я не знаю, что делать, купить ли мне на них что-то, либо привезти их к нему назад?
Гермиона стояла и смотрела на «хозяйку» в молчании. Джини, и, понимая, что Гермиона не станет портить свою роль служанки своим ответом, продолжила тихий печальный монолог. Она шла следом за «хозяйкой» на расстоянии двух – трёх шагов, зорко наблюдая за обстановкой вокруг.
- Тех, что у нас есть должно хватить на новую дорожную мантию и платье… - Гермиона покачала головой в знак несогласия, – или всё же мне следует использовать те деньги? – Они подошли к информационному столбу, прошли мимо, и Гермиона тихо сказала:
- Было бы нерационально отказываться от денег. Ты только доставишь ЕМУ удовольствие, явившись в тех лохмотьях, в которых ты ходишь. Прости, пожалуйста. – Они опять вышли туда, где много людей. Прямо пред ними – витрина магазина мантий. На двери надпись «Мантии», «грязнокровкам не заходить».
- Останься здесь… - одними губами сказала Джини, а сама зашла в магазин. Раньше (как давно это было!) здесь был магазин мадам Малкин. Но теперь он принадлежал кому-то другому. Джини сейчас было всё равно. Она не поднимала вуали, тем самым, стараясь до последнего скрыть себя.
Среди множества вещей она выбрала мантию фиолетового цвета, с глубоким капюшоном. Прежде цена бы напугала девушку. За неё просили целых 5 галеонов. Однако сейчас на Джини напала такая ярость, что ей было всё равно. Она зашла в примерочную под пристальным взглядом работниц зала и примерила вещь. Там, перед зеркалом, она закинула вуаль назад:
- Вам очень идет, милая, – зеркало улыбнулось ей. Джини и без него видела, что вещь ей идёт. Но она НЕ ХОТЕЛА, что бы вещь ей шла. Девушка сняла красивую мантию, вышла из уборной, накинув на лицо вуаль, и сказала:
- Мне нужна серая дорожная мантия, без изысков. - И такой ледяной тон получился у доброй Джини, что шептавшиеся до того девушки тут же принялись обслуживать «плохо одетую».
* * *
В Косую Аллею пришлось придти и в следующий день.
. Джини заказала себе у портного платье из серой материи, чтобы надеть его в дорогу. А на следующий день была назначена примерка. В отличие от вчерашней погоды, солнце светило с удвоенной силой, и Джини устала.
Показная простота покроя платья нравилась ей. Она стояла над столом и смотрела на свой будущий наряд. Планировались белые манжеты и воротник, узкая длинная юбка и лиф кокеткой.
- Вам придётся примерить платье на себя, - сказала портниха. – Вы могли бы переодеться за вон той, – она указала в сторону, – ширмой?
Джини взяла со стола платье и пошла к ширме. Она стояла у окна, но Джини даже не задумалась над этим. Она сняла шляпку и повесила её на крючок, расстегнула несколько пуговиц на платье, и оно тихо упало к ногам.
Она не заметила, как в зеркале отразились серые глаза и лицо наблюдателя. Собрав платье и перекинув его через ширму, она остановилась перед зеркалом, изучая своё отражение. Стройные ноги с маленькими ступнями, переходящие в аккуратную попку и гибкая спина, слегка прикрытая трусиками и майкой. Бюстгальтера Джини не носила, имея едва ли не детскую грудь.
Джини тем временем, осторожно подтянула чёрный чулочек, и невинным движением потянула в сторону трусики, расправляя их. Мелькнул кусочек белой кожи с рыжими волосками. А непослушная бретелька майки спала, обнажая маленькую грудь с тёмным пятнышком соска.
Люциус едва смог сдержать вздох. Девушка и не подозревала, что два зеркала создают замечательный туннель, в котором видно всё, чего может только желать мужчина. Но, к сожалению, девушка прекратила исследовать себя и взялась за платье. Люциус с трудом мог удержать на лице привычное холодное выражение. Маленькая капелька пота выступила на высоком лбу и медленно прокладывала себе путь между бровями.
Мужчина пожалел, что стал наблюдать, желание сковало всякую способность мыслить. Он не мог просто ждать оставшийся день, ему хотелось тут же приласкать это прекрасное, юное и чистое тело. Хочет девочка или нет.
А тем временем маленькая Уизли влезла в платье и посмотрела на себя опять. А в зеркале всего на несколько секунд отразился Люциус, успевший трансгрессировать, как только девушка приложила изящную руку ко рту. В этот момент Джини Уизли пыталась понять - это был на самом деле её мучитель или лишь игра её воспалённого сознания?!
- Вы там скоро? – Швея отвлекла Джини, и у девушки сложилось мнение, что будь Малфой где-то рядом, женщина наверняка испугалась бы.
- Да, я готова. – Джини вышла из-за ширмы и взошла на стульчик для примерок. Швея принялась подгонять платье, прикладывать воротник, туго накрахмаленный по заказу девушки. Булавка впилась в бок девушки, и Джини вскрикнула:
- Счастливы будете! – Улыбнулась швея и отошла от Джини, не видя, как стало еще бледнее личико девушки. А в следующую секунду Джини увидела себя в большом зеркале.
Безжизненная, с прозрачно-белым личиком, в тёмно-сером платье с белыми манжетами и воротником, она больше походила на учительницу, гувернантку, но вовсе не на леди. Тем не менее, Джини была довольна произведённым эффектом. Шляпка, которую принесла швея, легла на привычную причёску, и перед немного удивлённой женщиной предстала Джиневра Уизли, будущая леди Малфой.
Следующий день прошел в мрачном молчании. Гермиона собирала чемодан Джини. Маленький скромный чемоданчик. Сама Джини просидела весь день в цветнике и проплакала. Она не знала, что делать, даже мысли о том, был ли Люциус Малфой свидетелем ее переодеваний, отошли на задний план. Пришло осознание, что от исполнения «супружеского долга» никуда не денешься!
- Джини, милая, - Молли Уизли пришла к дочери и села рядом на скамеечку. – Мне очень жаль, что…
- Нет, мама, я решила все сама, – сказала Джини, а в голове появилось одно-единственное, очевидное для нее решение: «Я буду думать о вас, мама, милые братья, Гермиона, а ОН пусть хоть убивает меня». – Ты, главное, не волнуйся. Я сама справлюсь.
- Золотце моё…
- Не надо, мама, – Джини сорвала цветок и понюхала его, – это лишнее.
-Гермиона собрала тебе чемодан, – сменила тему Молли, чтобы не трепать дочери нервы. – Я положила туда свой набор из черепаховых панцирей, чтобы тебе была память обо мне.
- Мама! – Воскликнула девушка. Это был подарок покойного отца маме на их свадьбу.
-Не спорь. Это мой подарок тебе. – Молли помолчала. Джини, в принципе, знала, что положат ей в чемодан. Немного белья, платье, в котором она встречала Малфоя в первый раз, её чёрное траурное платье. Больше и класть нечего. Утром туда добавят ночную сорочку - и закроют.
* * *
Утро было таким тёмным и мрачным, что Джини, не спавшая всю ночь, даже усомнилась, на самом ли деле пришло время, вставать. Но часы безжалостно показывали 7.00. - девушка встала и заметила, что Гермиона тоже уже поднялась. Быстро она спустилась вниз, умылась и заглянула на кухню. Гермиона была занята приготовлением завтрака. Девушки поздоровались и обнялись.
Дальше Джини ушла принимать душ и одеваться. Приняв душ, она сложила рубашку в чемодан, и, надев трусики и маечку, опустилась на кровать. Очередной приступ слёз душил её. От того, что Джини подавила слёзы, неприятно першило в горле, но она натягивала тоненькие чулки, стараясь всё-таки не расплакаться.
Появилась Гермиона, помогла надеть платье, которое застёгивалось на спине. Волосы Джини опять заплела в косу и уложила плотным пучком на затылке, сколов их всеми имеющимися шпильками. Сверху надела серую сеточку и шляпку, к которой прикрепила самую густую из возможных вуалей.
Приготовления заняли целых два часа! Только плетение косы и укладка её заняли полчаса. Джини никогда и не думала краситься, тем более – теперь. Впалые щёки, покрасневшие глаза и дрожащие, чуть только розоватые губы, это всё было бы сложно скрыть макияжем.
Гермиона спустилась в кухню - она должна была ещё расставить на столе в гостиной угощения и чайный сервиз. Джини же могла зайти в комнату матери и посидеть перед фотографией улыбающегося отца:
- Вот так, папа, я сейчас уезжаю в дом твоего убийцы и не знаю, вернусь ли я оттуда…
Портрет молчал. Он всегда молчал, потому что не был магическим. Джини поправила юбку, накинула мантию и взяла в руки сумочку. Послышались звуки приближающегося экипажа и ржание фестралов.
Девушка в последний раз улыбнулась портрету, и «надела» на лицо безликое выражение смирившейся со своей судьбой жертвы. Она всё так же боялась даже смотреть в лицо мужчине, который скоро назовёт её своей женой. А он вошёл в гостиную в ожидании невесты. Рядом выстроилась вся семья Уизли. Джини прошла мимо них.
На эшафот шли с боле воодушевлёнными лицами, с большим счастьем, чем ЭТА девушка спускалась к самому желанному жениху Магической Британии. Остановившись в нескольких шагах от Люциуса, она сделала реверанс, и, не поднимая головы, стала ждать.
Малфой с очень довольным лицом сделал три шага и двумя пальцами обеих рук поднял вуаль, как бы уверяясь, что перед ним на самом деле Джиневра Уизли. Ему опять пришлось насильно приподнимать лицо девушки рукой. Отчаянье, страх и паника в глазах невесты удовлетворили Люциуса сполна.
Он знал, что сегодня девочка никуда не денется. Сегодня он получит своё, и, наконец, расслабится… Он, разглядывая бледное личико, представлял себе, как целует её холодные щёки, как ласкает, пробует на вкус влажные, нежные губы. Они такие искусанные…
- Иди, попрощайся с братьями и матерью,- холодным голосом сказал Малфой. Понятно было, что Джини их больше не увидит. Прощалась она минут пятнадцать, пока Люциус не взял её за руку и не указал на шикарные, усыпанные бриллиантами часы, – нам пора.
Джини кивнула, накинула вуаль и пошла следом. У самой кареты Джини оглянулась на дом, бывший её родным гнёздышком, в окне кухни мелькнуло заплаканное лицо Гермионы, в дверях стояли мать и братья. Люциус аккуратно подсадил её в карету и с нескрываемой ухмылкой наблюдал, как девушка забивалась в самый дальний угол.
Великолепие голубой обивки, белые подушки из шелка и серая материя платья и мантии. Люциус развалился на диванчике и внимательно смотрел на Джини. Она искала глазами «пятый угол» в карете. Ему хотелось прямо сейчас взять её, распластать на этих самых подушках и…
Люциуса интересовало, какая она будет, будет ли смущаться, умолять или брыкаться? Сколько ему понадобится времени, чтобы приручить эту дикую кошечку?
Но он не зря был очень терпеливым человеком - сначала он сполна насладится окончанием мести Артуру Уизли, а потом – и дополнительным призом…

Форма входа



Календарь

«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Мини-чат

200

Статистика