Суббота, 2017-12-16, 00.29
Приветствую Вас Бродяга | RSS

Несколько воспоминаний. Глава 5

Глава 5.Только бы не сойти с ума… или Имя.

Предупреждение: рассуждения, выставляющие в невыгодном свете религию. Не думаю, что на сайте фанатов творчества тети Ро могут тусоваться искренне верующие «рабы божьи», но на всякий случай таковым сообщаю: фик содержит аргументы в пользу темной стороны, а также описания жестокости.

Моя комната - душный, замкнутый плен
Но я пытаюсь прорвать полиэтилен.
Я это делаю снова и снова
Мне осталось всего два слова…
(Флёр, Кокон)

Поворот, за ним тупик, я и рухну прямо тут,
И закончу в тот же миг свой бессмысленный маршрут…
(Флёр, Волна)

Запах крови и страха преследовал меня. Я сосредоточился. Да, это был призрак. Конечно, магглы не могли почувствовать его присутствие здесь, но я-то не был магглом.
― Кто ты?.. ― спросил я.
― Джейк.
― Зачем ты это сделал с собой, Джейк? Ты же совсем маленький!
― Я больше не мог так жить… ― тоненький, слабый голосок. ― До того, как меня привезли сюда, у меня были папа и мама. Они любили меня… Но они умерли. Я не мог жить здесь. Я хотел к маме и папе. И все равно остался в этой ужасной комнате.
― Джейк, но ведь умирать – еще страшнее!
― Это было больно, да… ― грустно сказал призрак. ― Сначала. Когда я полоснул лезвием по руке и потекла кровь. А потом, когда крови было уже много, стало так легко-легко… Ни страха. Ни голода. Ни одиночества. Ничего.
― То, что ты говоришь, ужасно, Джейк. Я от рождения живу в приюте, и меня вечно били и унижали, но я хотел только выжить и отомстить.
― Наверное, ты очень сильный.
― Нет, Джейк. Мы оба слабы, но по-своему. Ты испугался жизни, я – смерти.

Годрик побери, уже во второй раз я разговариваю с призраком за пределами Хогвартса. Что за дикое место этот проклятый приют! Рехнуться можно!
Чтобы хоть как-то развлечься, я подошел к покрытому пылью подоконнику и написал пальцем на толстом сером слое свое имя.
Tom Marvolo Riddle.
Имя… скорее проклятие. Мать назвала меня в честь этого гнусного маггла – отца, отказавшегося от своего ребенка. И в честь моего деда – пусть мага, но точно такого же ублюдка, для которого фамильные реликвии значили больше, чем родная дочь.
Как хорошо, что я чуть-чуть владею беспалочковой магией! Конечно, ничего серьезного с ее помощью не сотворить. Но развлечься можно. Я превратил пылинки в маленькие мерцающие звездочки и сложил их в буквы своего имени, а потом перемешал.
Они танцевали в воздухе в каком-то причудливом хороводе, и я ловил их, складывал так и сяк.
I am…
Я ―… А в самом деле, кто я в этом мире? Вот такая же звезда, точнее маленькая звездочка. А вокруг меня только ночь и холод.
l… o… r… d… Lord. Лорд. Неплохо получается. Игра становилась все интереснее и интереснее.
Я – Лорд. А что, было бы так хорошо – стать повелителем. Отомстить всем и за все. За эти дни и ночи на грани между разумом и безумием. За все эти страхи и кошмары. За потерянное детство.
Я увлекся, играя с оставшимися буквами… пока они не сложились в не совсем еще понятное, но звонкое, красиво звучащее имя: Волдеморт.
Я Лорд Волдеморт. Привлекательно. Заманчиво. Во всяком случае, лучше, чем то маггловское имя, которое дала мне мать. Которым она меня прокляла.

Теперь можно считать, что со своим прошлым я расстался. Маггл, который обрек меня на безрадостные дни и ночи в приюте, мертв. Рано или поздно та же судьба постигнет всех, кто издевался надо мной. И Дамблдору я тоже отомщу. Ненавижу таких, как он – с ласковыми словами и паршивыми намерениями.
Помню, в первый месяц после смерти Лил кое-какие слухи о произошедшем все же просочились в вышестоящие инстанции, и в приют направили на работу женщину из какой-то церковной организации. В ее обязанности входило преподавать детям Закон Божий и следить за тем, чтоб подростки не совершали ничего из того, что может «привести к греху и поспособствовать гибели».
Миссис Тоуд оказалась толстой, неопрятной женщиной, похожей на жабу. Она носила растянутые вязаные кофты и длинные черные юбки, а в руках постоянно перебирала четки. Голос у нее был тягучий, монотонный и какой-то противно-приторный, как микстура от кашля. В первый же день своего появления в приюте она объявила, что мы все – падшие создания, которые после смерти попадут прямо в ад. Несколько часов она расписывала нам ужасы геенны огненной, а потом спросила:
― Всем все понятно?
Я поднял руку.
― Ну, что ты хотел сказать, малыш? ― все так же слащаво поинтересовалась она.
― Знаете, миссис Тоуд, после вашего рассказа я прямо захотел попасть в ад. Там намного лучше, чем у нас в детдоме. По крайней мере есть свет и горячая вода.
― Да как ты посмел?! Негодный мальчишка!!!!
― Не обращайте на него внимания, миссис Тоуд, ― угодливо произнес Билли Стаббс. ― Это Том Риддл, он у нас немного чокнутый. Никогда не плачет, ни перед кем не выслуживается и не хочет ни с кем дружить.
― Вот как? Спасибо, Билли. Ну, Том, нам с тобой будет о чем поговорить. Знаешь, самое главное для ребенка в твоем положении – послушание. Этому тебя надо научить. При всех. Подайте мне розги.
Она отхлестала меня еще больнее, чем миссис Коул или другие воспитательницы ― то, что я молчал и не умолял пощадить меня, разъяряло ее еще больше. И под аккомпанемент ударов розгой она все тем же сладким голоском вещала, что способствует спасению моей заблудшей души, потому что кто щадит ребенка, тот прокладывает ему дорогу к блуду и греху, и способствует его гибели. «Я действую во имя Божие», - то и дело повторяла она.
И так повторялось еще не раз.
Следующим нововведением миссис Тоуд стали публичные исповеди. Угрожая розгой и лишением ужина, она заставляла детей при всех рассказывать свои мелкие секреты и прегрешения – опять же во имя Божие и ради спасения наших душ. На второй неделе этих ежевечерних моральных раздеваний одна четырнадцатилетняя девочка, бывшая когда-то близкой подругой Лил, сошла с ума. Ее постоянно преследовали галлюцинации о муках ада и о смерти. Взгляд стал каким-то отсутствующим и диким. Один раз она даже пыталась повеситься, но ее спасли и отправили в сумасшедший дом.
― Бог все видит, ― сказала на вечерней исповеди миссис Тоуд. ― Мери Питерс дружила с той грешницей Паркер, что убила свое нерожденное дитя, зачатое в прелюбодеянии. Поэтому проклятие божие пало и на нее.
― Вы ничего не понимаете, миссис Тоуд! ― сказал я. ― Лил была хорошим человеком. Она не виновата, что с ней так жестоко поступили!
― И кто это тут выступает? ― притворно-ласково произнесла миссис Тоуд, прищурив свои и так маленькие, бесцветные глазки. ― А-а, Риддл. Похоже, лишение ужина так и не заставляет тебя раскаяться и честно рассказать всем нам о своих грехах.
― Грехах? Да у меня все-таки меньше грехов, чем у тебя, падла! Скольких еще ты довела до психушки так, как Мери?!
― РИДДЛ!!! Как ты смеешь?! ― миссис Тоуд ударила меня по лицу.
На ее пальцах было множество перстней с камнями, и при ударе они расквасили мне нос до крови. Но миссис Тоуд на этом не останавливалась. Следующий удар рассек мне губу, еще один пришелся по щеке… Девчонки испугались и позвали миссис Коул, и та еле-еле оттащила достопочтенную даму от меня.
― Это нечестивый ребенок! ― продолжала причитать миссис Тоуд. ― Он проклят Богом!
― Слл-лушайте, есл-ли этот бог одобряет то, что вы говорите и д-делаете, то… то он самое вонючее и мерзкое существо в этом мире! – с трудом произнес я, выплевывая кровавые комки.
И конечно же, снова очутился в карцере. Как сейчас.
Но тогда я был просто Том Риддл. Теперь же я – Волдеморт. Я отомщу всем этим ханжам и лицемерам. Может быть, тогда я забуду это страшное место, где так легко сойти с ума?!

Форма входа



Календарь

«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Мини-чат

200

Статистика