Среда, 2021-05-12, 23.41
Приветствую Вас Бродяга | RSS

Блюз английского дождя. Глава 22

Синее, винное


- …А кстати, как ваш друг, мисс Корд, ещё не получил золотое перо на шею? Верите – мне очень хочется познакомиться с ним поближе…

Совместные Чары для пятнадцатилетних студентов Слизерина и Рэйвенкло с самого начала превратились в аттракцион; они начали находить предмет очень забавным, и даже удивляются, как не заметили этого очевидного факта за четыре предыдущих года обучения, проведённых, правда, в тандеме с другими факультетами.
У причины сразу две фамилии – Веллингтон и Корд.
Первый - отличник, педант с манией доводить всё до совершенства, патологической аккуратностью и врождённым шовинизмом, специфическим чувством юмора и почти осязаемой надёжностью. Синеглазый, близорукий и невозмутимый, он садится за первую парту и достаёт из сумки учебник для седьмого курса. Так, на всякий случай.
Вторая учится через пень-колоду, лишь к Чарам питая нежную привязанность, пишет стихи, вслух высмеивая любое проявление поэтичности, и провоцирует мужскую половину Хогвартса длиной своих юбок. Заняв своё привычное место у окна, она громко приветствует «своего благородного оппонента» и предлагает ему капитулировать сразу, дабы избежать позорного разгрома.
- Мечтай, - следует короткий ответ, и на этом ритуал завершается.
- Кто знает… - начинает профессор Флитвик. Две руки молниеносно взлетают в воздух. – Но я ещё не задал вопрос!..
- А они уже знают ответ, - констатирует кто-то с задней парты.
Выскочек и умников обычно не любят. Но эти двое довели пресловутую состязательность факультетов до состояния одержимости, лишь случайно не перерастающей в кровную месть, до почти что квиддичного азарта. Поэтому им прощают даже всезнайство.
- Хорошо, - улыбается в бороду профессор. – Сонные чары. Принцип действия, особенности дикции и жестикуляции… и, собственно, демонстрация. Мистер Веллингтон, вы пропустите леди вперёд?
- Конечно, сэр, - скрепя сердце, отвечает Амадео. Если к данному моменту Слизерин лидирует по очкам – то лишь потому, что девушек надо пропускать вперёд, а староста Рэйвенкло находится не в силах уничтожить в себе джентльмена. В остальном же – их знания пугающе равны, и, как бы они ни старались переиграть друг друга, пьедестал первого ученика по-прежнему пустует.
Джой Корд, царственно кивнув антагонисту, поднимается с места. Веллингтон наблюдает за ней с выражением тоски и безысходности – он уже знает, на ком она будет демонстрировать свои умения…

Слизеринка сидит на берегу озера, подставив ладони снегу и синеватым сумеркам, окутывающим землю уже днём. Тёмное небо мирно покачивается на тёмной воде, и царит сказочная тишина – её можно слушать, как музыку, вдыхать, как вдыхают воздух.
- Корд, - негромко.
- Веллингтон? – недоверчиво щурится девчонка. - Сгинь, исчадие библиотеки!
- Вопрос личного плана, - не обращая внимания не сомнительное приветствие, говорит Амадео. Лицо его серьёзно и сосредоточенно. – Правда, что ты встречаешься с Марвеллом?
- С тем, который великий поэт или с тем, который твой сосед по парте? – весело.
- Не ёрничай, - строго выговаривает собеседнице лорд Веллингтон, поправляя очки, и, вероятно, не зная, насколько его выдаёт этот жест. – Отвечай на поставленный вопрос.
- А что такое? Ты в меня, случайно, не влюбился? – нетактично интересуется Джой, запрокинув голову и глядя на него снизу вверх. Её весьма забавляют напряжённые нотки в этом прокурорском тоне. – Если да, то так и скажи. Я брошу его прямо сегодня.
- Что так? – саркастически усмехается Амадео, пытаясь скрыть растерянность. Он на сто десять процентов уверен, что до этого дня ни разу не выдал себя ни словом, не взглядом – так как она может судить по одному вопросу?
- Я ничего не могу сказать, Марвелл хороший мальчик, но… видит Мерлин, он совсем, совсем ничего не понимает в Чарах…
- Издеваешься, - спокойно констатирует наследник леди Ровены.
Коротко взглянув на покрасневшие от холода руки слизеринки, он снимает перчатки, молча кидает их ей на колени, разворачивается и уходит.
- Вообще-то это было серьёзно, - замечает Джой Корд ему вслед.
Амадео останавливается. На прямоугольных стёклах очков, затрудняя видимость, тают снежинки.
Чувствуя глубже, сильнее, взрослее, чем большинство сверстников, он – болезненно-сдержанный - запирает всё в себе и ощущает почти физическую муку всякий раз, когда приходится показывать эмоции. В книгах про таких пишут: «он не умеет вызывать к себе любовь».
Тяжело вздохнув, лорд Веллингтон возвращается и опускается на корточки перед девчонкой.
- Тебе не скажешь надеть, ты и не наденешь?
Джой проводит кончиками пальцев по мягкой чёрной замше.
- А я решила, что ты таким образом вызвал меня на дуэль.
Проворчав что-то про неслыханность вызовов женщин на дуэли, Амадео сам надевает на неё перчатки; кружево снегопада оплетает школьные мантии и тихо тает на чёрном стекле озера.
Потом староста поднимается и помогает встать слизеринке.
- Идём.
- Куда?
- Как куда? – он удивлённо приподнимает прямые брови. – Я – делать домашнее задание, а ты – бросать Марвелла.


Хрупкая белоснежная фата надломленно и сиротливо лежит на полу. Октябрьский вечер пряно пахнет глинтвейном, в сладком безумии кружатся за окном золотые листья, и косыми лучами ложится на пол винный свет заката.
- Я тебя ненавижу.
В голосе звенит хрусталь, такой острый, такой ледяной, что любой бы вздрогнул, даже не уловив смысла сказанного, просто от тона. Но Антонин Долохов, развязывающий перед зеркалом галстук, не поводит и бровью.
- Ну, это твоё право, - спокойно откликается он, - ты можешь меня ненавидеть… три дня. Ровно три дня. А потом, ангел мой, ты будешь очень, очень меня любить.
Краем глаза он наблюдает за её отражением. Палочку он у неё предусмотрительно конфисковал, но эта восхитительная женщина и без палочки может нанести значительный ущерб здоровью.
Ксения Долохова, урождённая Эллен, сидит в углу дивана – тонкая, прямая, невыносимо красивая: тугие блестящие локоны укрывают голые плечи, белый корсет, водопад пышных юбок. В правильных светлых чертах - ещё скорее растерянность, нежели гнев.
- Три дня?.. – тихо повторяет она. – Три дня?..
Мгновение – и в сторону алмазного британца летит фарфоровая ваза. Он делает шаг в сторону; ваза разбивает зеркало и разбивается сама, наполнив комнату оглушительным звоном.
- Репаро, - хладнокровно произносит Антонин. - Люблю сводить на нет дурные приметы.
- Я всегда знала, что ты пойдёшь на многое, чтобы досадить Андрею, - тяжело дыша, Ксения поднимается на ноги, - но такое… милый, ты мазохист, да? Ты что, думаешь, я не смогу превратить твою жизнь в кошмар? Да ты через эти три дня пожалеешь, что вообще меня встретил!..
Долохов убирает запонки в шкатулку и поднимает на неё взгляд.
- Ведьма, - с бесконечной нежностью в голосе говорит он. И – улыбается.
Ксения в ярости шарит по столу в поисках подходящего метательного снаряда; но, так и не найдя ничего достаточно тяжёлого и острого, она, внезапно обессилев, замирает, и опускается на пол, закрыв лицо руками.
Впервые за день злонасмешника покидает невозмутимость: он беспокойно и раздражённо хмурится, комкая в руках поднятую с пола фату. Женский гнев контролировать легко. Перед женскими слезами - в особенности, такими, тихими и горькими, - любой мужчина чувствует себя бессильным.
- Оставь, ангел мой, слёзы ничего не изменят.
- Ты… ты всё испортил… я так люблю его, я так хотела с ним…
Ладонь алмазного британца застывает в сантиметре от её волос. Он убирает руку, и лицо его каменеет.
- Ничего страшного, - насмешливо утешает он, - в конце концов, фамилия у тебя желаемая.
- Ты всё испортил, - с детской обидой повторяет Ксения. – Ты ведь обещал меня отпустить.
- Я обещал отпустить тебя из Ордена. Я своё слово сдержал. - Долохов пожимает плечами и отворачивается к окну.
Вечер красив до слёз, в нём чудится терпкое горьковатое счастье, которое, дразня своей близостью, не даётся в руки. Играет скерцо листопад, пламенеет рубиновый свет в широкой чаше горизонта, и пьяно вдыхается холодный чистый воздух. Сложно придумать идиллию полней.
- Ты никак не можешь признать одну простую вещь, - не дождавшись ответа, продолжает Антонин, - он тебе никто, этот щенок. Ты сбежала к нему, потому что испугалась меня, моей власти над тобой. А ведь я не лгал, говоря, что только тебе и не следует меня бояться.
Ксения вытирает глаза и поднимает голову; на её заплаканном лице появляется выражение превосходства.
- Возможно, это станет для тебя откровением, но люди могут бояться не только за себя.
- Значит, с первой частью моего утверждения ты согласна, - удовлетворённо подытоживает алмазный британец, сцепив бледные пальцы и оценивающе разглядывая обручальное кольцо.
- Нет!.. – поспешно.
Долохов лишь усмехается. Наклонившись, он обвивает рукой талию жены и легко поднимает её на ноги, тут же получив в ответ звонкую пощёчину.
- Сколько страсти! - он выпускает Ксению из объятий и машинально дотрагивается до горящей щеки. – Не беспокойся. Я уже понял, что на первую брачную ночь рассчитывать не приходится.
- Убила бы… - бессильно выдыхает, отступая назад, урождённая Эллен. Она и вправду убила бы его сейчас – за это спокойствие, за равнодушие к её сломанной жизни. Как будто он всё сделал лишь для того, чтобы её разозлить, и больше не придаёт этому никакого значения. – Ты что, совсем ничего не понимаешь?
Дурочка, устало думает Антонин. Я удивляюсь, как можно быть такой дурочкой при всей твоей проницательности. Впрочем, выбирая между образом бессердечного злодея и влюблённого идиота, я бы тоже предпочёл для себя первое – если бы мог.
- Поверь мне, милая, я понимаю всё куда лучше тебя, - взгляд серых глаз серьёзен и печален.
- Не верю! – запальчиво отрезает прекрасная Психея, вытянув из причёски заколку. Даже в момент наивысшего отчуждения она заставляет любоваться собой – поворот головы, грациозное движение тонкой руки; небольшая родинка на шее, трогательные кудряшки у виска. Непонятно, что удручает больше: её недоверие или невозможность снять с неё свадебное платье.
- Пожалуйста, - соглашается алмазный британец, - воля твоя. Что ж, я ухожу… но не дальше соседней комнаты. Не трать время на попытки бегства, ангел мой, постарайся выспаться. Завтра мы уезжаем.
- Я никуда не поеду, - холодно откликается Ксения, безрезультатно пытаясь стянуть кольцо с безымянного пальца.
Долохов сочувственно качает головой.
- Сомневаюсь. На крайний случай – я хорошо владею заклятием подчинения.
Выйдя и притворив за собой дверь, он падает на диван и болезненно морщится: с той стороны о стену повторно разбивается злополучная фарфоровая ваза.

Форма входа



Календарь

«  Май 2021  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Мини-чат

200

Статистика