Суббота, 2021-05-15, 13.26
Приветствую Вас Бродяга | RSS

Шанс для двоих. Глава 19 То ли про любовь, то ли про беду

Целовала ночь белым родником,
Песни пела ночь, а месяц голосил,
То ли про любовь да то ли про беду.
То ли про любовь...
Алиса

Драко пришёл к портрету матери, наверное, в первый раз с того момента, как его повесили в этом алькове. Он знал, что портрет висит там, но не мог, просто не мог подойти к нему. Он слишком сильно любил мать, чтобы видеть даже не магический ее портрет.
Но сегодня он решился. Как-то Гермиона сказала, что нужно бороться со своими страхами, вот Драко и решился. Три года Драко провёл в длительных размышлениях о том, кто убил его мать. Первая мысль о том, что во всём виноват Люциус, стала несостоятельной. Он понял одно - его родители были друзьями.
А ничего другого, состоятельного, он придумать не мог. Теперь Драко, прихватив с собой большую вазу с печеньем, пришёл к портрету. В последнее время у него был очень хороший аппетит, а Грейнджер не давала ему злоупотреблять сладостями.
- Здравствуй, мамочка… - тихо сказал Драко. – Прости, что не приходил, говорить, что болел – не буду, я просто не мог пересилить себя и придти. А вот теперь пришёл. И знаешь, кто заставил меня? – Драко усмехнулся. – Да, мама, Грейнджер, грязнокровка Грейнджер.
- Она всегда была для тебя важна, её мнение, её успеваемость, - вдруг сказал портрет. Драко поднял голову, потом неловко встал, опираясь на трость.
- Мама?
- Драко, – Нарцисса кивнула, – мне очень жаль, что пришлось скрываться от тебя…
- Мама… - Драко побледнел. – Почему? Почему ты не сказала, КТО тебя убил?
- Ты не был готов к тому, чтобы знать всё, как есть.
- А папа?
- Люциус готов к этому ещё меньше… Но, к сожалению, он вынужден об этом узнать. К несчастью – от Джинни, – пояснил портрет. – Но ты, Драко, всё должен узнать от меня.
- Кто тебя убил? Тебя ведь убили, мама…
- Да, мой мальчик, меня убили, – отозвалась Нарцисса. – С этим ничего не сделать. Я молчала только потому, что не хотела, чтобы ты ещё больше страдал.
- Кто? – Одними губами сказал Драко.
- Вольдеморт. - Изображение Нарциссы подобралось к самой раме картины. – Драко, что с тобой? – Парень упал на паркет и лежал – Драко? - Нарцисса увидела, как на фоне витражных окон появился женский силуэт.
Девушка кинулась к Драко и, приподняв голову парня, попыталась быстро привести его в чувство. Всё его тело свела сильная судорога, он не реагировал на слова Гермионы и очень сильно вцепился в плечо девушки.
- Глупенький, я же запретила тебе есть сладкое.. нельзя… - Гермиона пыталась удержать его, не дать запрокинуть голову, но получалось плохо, Драко брыкался и протяжно выл. – Драко,… когда же ты поймёшь…
У портрета Нарциссы выступили слёзы. Она видела, что кто-то кроме неё так заботится о Драко, о её мальчике. И стало всё равно, кто заботится - чистокровка ли, грязнокровка? Просто женщина, которая готова заботиться, и главное –дать возможность почувствовать себя любимым.
- Г…Гермиона? – Прошептал Драко. Приступ отпустил его через несколько страшных секунд. Он очнулся на руках у девушки, та медленно покачивала его.
- Всё хорошо, - Гермиона вымучено улыбнулась. – Давай я помогу тебе дойти до комнаты, в душ, и в постель. Тебе нужно отдохнуть…
- А ты? Ты куда? Ты не оставишь меня? – Зашептал Драко. – Не уходи… и… я хочу, чтобы ты принесла мою палочку…
- Хорошо, - кивнула Гермиона. – Только ты должен пообещать мне, что не будешь есть сладкого, острого и пить кофе и чай…
- Больше не буду, никогда, - прошептал парень…
* * *
Джинни старалась спрятаться за спиной у Люциуса, но это получилось не всегда. Так было заведено в семьях английской Магической аристократии, что женщины собирались в гостиной, а мужчины – в бильярдной или в курительной комнате. Даже на поминальном обеде женщины собрались в одной части, а мужчины – в другой.
Некоторые из женщин заговаривали с Джинни - как поняла девушка, эти дамы были на свадьбе, но вспомнить, кто они такие, не могла. После того, как ей пришлось стоять рядом с мужем и смотреть на то, как закапывали гроб, невольно представляя, что чувствовал этот человек в последние секунды своей жизни, ей было очень нехорошо.
Пусть это был убийца и мучитель, жестокий, безнравственный, но даже он не заслуживал быть разодранным на сотни кусочков. А ещё… это, наверное, так страшно, когда по тебе никто по-настоящему не будет скучать, не будет искренне вспоминать.
Джинни встала со стула, на котором сидела, и пошла к Люциусу.
Он каким-то образом стоял отдельно ото всех и его взгляд заставил Джинни подняться и идти к нему. Девушка почти успела дойти до мужа, когда её остановил какой-то пьяный Упивающийся:
- Предательница… - дохнул он перегаром. – И как ты вообще могла сюда придти? Тебя не звали, грязь, - Джинни застыла как вкопанная, – твоё место там же, где и грязнокровные ублюдки, - продолжал словоизлияния пьяный юноша, - назвалась благородным именем и думаешь, что это смоет позор твоей семьи? - Слёзы выступили на глаза девушки. Только одной мысли было достаточно, чтобы острая боль прошила грудь. Люциус не станет защищать её, это опасно…
Но…
- Спраут, вон отсюда, – рявкнул Люцус, так, что Джинни ещё сильнее испугалась. Боль стала невыносимой, и она почувствовала, как мир начинает меркнуть. Поток пьяной ругани, который вывернул Спраут на Люциуса, не думая, на кого нападает, она не слышала. Девушка согнулась пополам, прижимая руки к сердцу.
Последнее, что она помнила, это вспышка Авада Кедавра.
- Котенок, - Люциус пытался что-то влить ей в рот, – выпей… вот молодец, – когда Джинни глотнула зелье.
- Маленький, - всхлипнула Джинни, – малыш…
- Ничего, ничего страшного, он в порядке, я уверен… - оказалось, что они ехали в карете Люциуса. – Вот видишь, моя хорошая, тебе опасно оставаться в Магической Британии.
- Я… Я не хочу оставлять тебя одного, – шепнула Джинни. В этот момент в обычно пустых глазах мужа мелькнул восторг, счастье. Мужчина приподнял девушку и посадил себе на колени. Тяжелое шерстяное чёрное платье немного задралось, и он невольно засмотрелся на стройную ножку жены в чёрном тёплом чулке. Бархатная мантия распахнулась и упала на сиденье. Люциус не стал поправлять платье, он ещё сильнее задрал его, оголяя бедро, добираясь до трусиков.
Джинни немного оттолкнула руку, но, поймав непонимающий взгляд Люциуса, села на противоположное сиденье, не опуская платья, раскинув ноги так, что Люциус видел чёрные трусики. Она закинула руки за спину и быстро распустила шнуровку на платье, скинув его через голову. Мужчина медленно опустился на колени и как завороженный стал целовать чуть по выше резинки чулок, покрывая молочно-белую кожу мелкими поцелуями.
Он подхватил её руками под колени и притянул к себе, укладывая так, чтобы девушка могла видеть, как Люциус зубами отодвинул кружевные трусики. Джинни выгнулась, ощущая мягкие тёплые губы сначала в самом низу лобка, а потом и на возбуждённом холмике.
Она дрожащей рукой провела по волосам мужа, спустившись на щеку и шею.
- У тебя такие тёплые ладошки, – она услышала его голос у самого уха. Люциус взял ладошку Джинни и вложил за рубашку, к самому своему сердцу, чтобы она слышала, как колотится оно в груди. Девушка, закусив губу, слушала, как оно стучит, почти в такт со звуками движения кареты.
Девушка поймала страстный поцелуй мужа, ощущая, как он проскальзывает в неё. Когда Люциус оторвался от ее губ, девушка опустила голову и увидела, как член разводит розовые губки, проникая глубже и глубже.
Люциус налегал всё сильнее и сильнее, увеличивая темп движений. Джинни почувствовала, что муж слишком сильно прижал её, и попыталась оттолкнуть его. Люциус понял, что слишком сильно зажал беременную женщину, и, подхватив её под попу, откинулся на сиденье за спиной.
Джинни оказалась сидящей на руках у Люциуса, глядя прямо ему в лицо. Мужчина помог ей начать правильно двигаться, улавливая тот нужный ритм, который превращал каждую секунду в неповторимый фейерверк ощущений. Джинни стонала, цепляясь за плечи мужа остренькими ноготками, а у Люциуса на лбу выступили бисеринки пота.
- Котёнок, - шепнул Люциус на ушко жене, которая выгнулась накаленной стрункой, закатив глаза…
Джинни, совершенно обнажённая, в одних только чулках и туфельках, с бархоткой на шее, лежала на подушках, заботливо укрытая Люциусом бархатной мантией. Сам мужчина положил её ноги себе на колени и поглаживал её по бедру.
- Котёнок, ты не бойся, главное не бойся, чтобы ни происходило.
- А я и не боюсь… - сонно шепнула Джинни, – только не отсылай меня, я хочу быть с тобой.
- Ты всегда со мной, - ответил Люциус…
«Ты всё равно уедешь, Джинни, это в твоих же интересах, моя хорошая, ты только спасибо скажешь. Сначала ты точно обидишься, будешь дуться, расцарапаешь мне лицо, может быть, ударишь, но потом поймёшь, что это было правильно. В апреле ты поедешь во Францию, ты, Драко и ваша ненаглядная Грейнджер…»
* * *
Джинни так и не смогла надеть платье. Дело в том, что оно куда-то пропало, и Джинни была уверена, что материя каким-то образом выпала из кареты. Но, тем не менее, ей пришлось прикрыться бархатной мантией. Именно в таком виде она явилась в свою комнату. Там за столом сидела Гермиона.
- Мерлин… Джинни, он опять это с тобой сделал? Да? – Гермиона соскочила со стула и бросилась к подруге. – Да?
- Что именно, Гермоина? – удивилась Джинни, но в ответ обняла Гермиону. – Что тебя так… - Джинни немного порозовела. – Я не смогла найти платье… Люциус думает, что оно выпало, когда мы открыли дверцу кареты.
- Джинни, он тебя опять… м… - Гермиона помялась, как бы сказать это помягче. – Вы опять… он тебя… изнасиловал?
- Что? – Удивлённо воскликнула Джинни.
- Ты… ты никогда не говорила мне о том, что происходит между вами… - Гермиона не отпускала подругу, ведя её в будуар. – Но я-то вижу, как он тебя истязает… Тебе больно?
- Гермиона… - Джинни вдруг поняла, что произошло. – Миленькая моя, ты – замечательная подруга, но ты ничего не поняла, - Джинни улыбнулась. – Люциус не причиняет мне вреда. Мне с ним хорошо, мне нравится то, что он делает и как он это делает. – Гермиона очень сильно при этом покраснела. - Он человек, а не абсолютное зло. Он что-то любит, что-то ненавидит… - Гермиона раскраснелась ещё сильнее и прошептала:
- Джинни… а теперь мне придётся… признаться… - Сейчас больше всего Гермионе хотелось рассказать Джинни обо всём. – Я всегда думала, что Люциус тебя использует, но раз ты говоришь мне, что всё в порядке…
- Да, конечно. Я бы сказала тебе, если что-то было не так, – улыбнулась девушка. – Ты себе не представляешь, какой он нежный, ласковый… - опять улыбнулась Джинни.
- Я…Я позволила Драко… - Джинни испуганно видела, как бледнеет и одновременно краснеет подруга и помогла ей сесть на стул.
- Что случилось? – Джинни попыталась заставить Гермиону выпить воды.
- Я позволила ему себя… - Гермиона глотнула воды. – Мы… я спала с ним…
- Ты смогла вылечить его?
- Нет… нет, он всё равно не может,… но он… Он облизал меня, как конфету…
- Что? – Взвизгнула Джинни. – Ты дала Драко себя целовать ТАМ?
- Не просто, я никогда ещё не испытывала такого удовольствия. Он хотел меня, он прикасался ко мне и ласкал так, как никто никогда не ласкал меня… - Гермиона смутилась, потому что тема Рона была не самой приятной…
- Знаешь, мне кажется, что мужчина испытывает очень сильное удовольствие, когда целует тебя туда, – сказала Джинни, не акцентируя внимания на последней фразе Гермионы. - По крайней мере, для Люциуса это так.
- Драко делает это очень часто, и я не могу сопротивляться, – продолжала рассказывать Гермиона. – Он делает это гораздо приятнее, чем если я бы сама себя удовлетворила.
- Я… я знаю…- шепнула Джинни, стягивая с ноги чулок. – Ну, Люциус, молодец… он открыл дверцу кареты во время езды, теперь придётся новое чёрное платье покупать…
- Ты не считаешь неправильным то, что я делаю?
- Нет, - Джинни достала из шкафа домашнее золотистое платье.
- Ты не сердишься?
- Нет, но буду, если не прекратишь, - Джинни влезла в платье. – Не посчитай грубостью, но тебе на самом деле нужно быть у Драко, он от тебя слишком сильно зависит. И, знаешь, он любит тебя, – Джинни опять села рядом с подругой, – как Люциус меня…
- Хорошо будет, если это так.
- Именно из-за этого я боюсь за него, – сказала Джинни, – Люциус убил кого-то, какого-то Упивающегося, который оскорбил меня… Раньше он так не делал, - Джинни выпрямилась. – А ещё он хочет вывезти нас всех во Францию, весной.
- Зачем?
- Я боюсь, что он что-то задумал, что-то опасное… слишком опасное.
- От Малфоев всегда одни неприятности…
- Свари мне несколько зельев? – Резко сменила тему Джинни. – Успокоительное, снотворное, укрепляющее. И ещё, я надеюсь, ты приготовишь максимально полную аптеку для имения… и вари не только общее, но и те, которые… ну ты понимаешь…
- Да, конечно, – кивнула Гермиона…
Джинни вышла из комнаты и даже проводила Гермиону до коридора, ведущего к Драко. Только после этого она пошла в спальню Люциуса.
- Ну, где ты ходила так долго? – Мужчина укрылся одеялом почти с головой и теперь откинул его. – Я уже задумался, не стало ли тебе плохо.
- Я говорила с Гермионой, попросила её приготовить несколько зелий про запас, – Джинни села рядом с мужем. – Люциус, а у тебя нет жара? – Она тронула ладошкой лоб мужа. – Нужно, чтобы ты выпил перечное зелье…
- Лучше – коньяку, – Люциус улыбнулся, но Джинни строго посмотрела на мужа и пошла в ванную к аптечке.
- Давай, завтра будешь здоров, - Джинни чуть ли не влила в рот мужу лекарство. – Только простуды не хватает…
* * *
За окнами был ураган.
Беллатрикс Лестрандж так и не встала, чтобы закрыть окно, она даже не взмахнула палочкой, чтобы это исправить. Женщина сидела перед зеркалом. Мало что изменилось в её внешнем виде, даже стала ещё лучше, уход, только в удовольствие.
Но…
Маленькая наглая Джинни… Слова этой девчушки не то, чтобы разозлили, они врезались в память. Как же плакала тайком Белла, когда узнала о том, что Нарцисса заболела. Она едва смогла удержаться, чтобы не зарыдать при людях, когда пришло сообщение, что сестра умерла.
Мало кто мог вообще догадываться, как близки были Белла и Нарцисса. Как будто кусок сердца оторвали. В жизни Беллы было всего два главных пункта. Вольдеморт – идея, и Нарцисса, младшенькая сестрёнка, любимая сестрёнка.
А маленькая подлая девчонка намекала на то, что именно Вольдеморт убил Нарциссу. Но только почему и как? Зачем? Вольдеморт никогда не обращал внимания на Нарциссу.
- Зачем? – Немного наигранно удивилась Джинни. – Достаточно только увидеть, как убивают другие. Особенно, когда убивают беззащитную, хрупкую женщину, которая отчаянно сопротивляется, потому что её честь и самоуважение – то, что у неё осталось в этой жизни…
- Не играй со мной, малявка, мне ничего не стоит убить тебя…
- А я и не играю, большая тётя, – Джинни улыбнулась, – я только рассказываю тебе то, что хотела бы рассказать тебе Нарцисса, но не может.
Что не могла рассказать Нарцисса? Что рассказала Нарцисса с портрета, который точно является магическим, просто сестра не хочет ни с кем разговаривать? Почему она выбрала в собеседники Джинневру Уизли?
Белла взяла со столика широкий серебряный гребень и провела по волосам, потом обмахнулась пуховкой, скорее для вида, и посмотрела на себя в зеркало. Был вечер, и скоро она пойдёт к Тёмному Лорду. Но тягостные мысли всё равно портили ей настроение. Джинни не лгала, она достаточно прозрачно намекала на правду. Ведь девчонке нет смысла лгать…
Тогда тоже была гроза… Намного сильнее, чем сейчас, и Белла хорошо помнила, что даже под плащом, который ей накинул на плечи сам тёмный Лорд, промокла до последней ниточки тюремной робы. Пока они летели через море, Белла успела несколько раз поцеловать холодную руку, которая придерживала её, но Тёмный Лорд достаточно ясно показал, что этого делать не стоит.
А потом была огромная чёрная ванна, наполненная водой. Белле показалось, что это не вода - настолько тёмной она была. А в полутьме, среди свечей, прыгали блики. Белла споткнулась о какой-то предмет и упала под ноги Тёмному Лорду.
- Мой Лорд… - едва нашла в себе силы это сказать. Ткань треснула и порвалась, Вольдеморт разорвал робу от необшитой горловины до самого подола. Белла лежала совсем обнаженная, перепачканная чем-то. Вольдеморт переступил через неё и поднял за плечи.
- В воду… - почти шепнул он. Белла послушно ступила в воду, проскользила по мылу на дне. – Повернись лицом… - Белла сделала это с большим трудом. Ей вдруг стало неловко при Тёмном Лорде. Тот присел у края ванны и смотрел на её исхудавшее грязное тело. Белла почувствовала, что слишком слаба, и горечь поднялась в её душе. Она ещё долго будет отходить от Азкабана, как же ей служить своему Лорду?
А Вольдеморт смотрел на неё красными глазами и, медленно зачерпнув воды ладонью, пролил её на голову женщины, смачивая колтуны волос. В воде плавили лепестки роз - странное желание, бросить в воду лепестки чёрных роз.
- Мой Лорд… - Вольдеморт встал и вынул из ножен серебряный нож. Мягкое движение, и он надрезал собственную немного синеватую кожу на запястье. – МОЙ ЛОРД! – Белла не на шутку испугалась, видя, как выступает абсолютно чёрная кровь.
- Пей! – Приказ. Белла нежно прикасается к чёрному разрезу, трогает языком…
Кровь… Белла пила кровь убитых её людей. Первый раз – когда из перерезанного горла какого-то магла плеснула кровь и попала на губы. А потом… вкус понравился. Но кровь Лорда была другая. Она была… была великолепна… Она лечила, придавала сил и Белла ощущала, как эти силы наливаются в синие жилы под прозрачной кожей, как кожа начинает светиться, как когда-то давно.
Вольдеморт отстранил её, залечил рану и удовлетворенно посмотрел на женщину.
- Так-то лучше, – сказал он. Белла стала значительно чище, пахла не Азкабаном, а мылом. Она смотрела восхищёнными глазами и была готова на всё, только ради него…

* * *
- Очень красивое платье, - Гермиона разглядывала серебристое платье, разложенное на кровати. - А мантия просто прекрасна…
- Самое главное, что платье свободное, - Джинни улыбнулась, обняв свой ещё даже не округлившийся животик. На коленях у неё лежала чёрная, подбитая серебряным мехом мантия. – Среди всего моего гардероба в основном корсеты.

Форма входа



Календарь

«  Май 2021  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Мини-чат

200

Статистика