Суббота, 2021-05-15, 14.13
Приветствую Вас Бродяга | RSS

Шанс для двоих. Глава 8 Не укрепляй мой страх.

Не укрепляй мой страх.
И позволь мне пройти мимо.
Не укрепляй мой страх,
Я не хочу этого.
Я боюсь того, кем становлюсь.
Это страх (It's The Fear)

Месяц прошёл как в страшном сне. Джини нашла в себе силы спокойно и, как ей казалось, с достоинством принимать жизнь такой, какая она есть. После того памятного дня, когда Люциус, вопреки собственным правилам, ударил Джини, а потом – только ему свойственным способом покупал прощение жены, девушка старалась держаться подальше от него.
Её дни стали размеренными, спокойными и полными одиночества. Она нашла себе несколько занятий, которые заполняли ее тоскливое существование в огромном имении. Она вспомнила свои познания в искусстве вышивания, которому её учила ещё мать, пыталась читать книги, и, конечно же, бесконечно тосковала по своей семье. Порой она просто бесцельно блуждала по гулким коридорам поместья, в надежде хоть как-то отвлечься от угнетающих мыслей.
Люциус мало интересовался, чем занималась его жена. Когда он находился в поместье, требовал, чтобы Джини всегда обедала с ними в обществе Драко, если он мог спуститься. Обедать она выходила одетая как можно проще, писать письма даже не пыталась.
Становилось прохладно по ночам, и Джини уже не могла так часто гулять в саду. Иногда девушка вспоминала о том, как бывало холодно в Норе, когда не было денег на дрова для топки. Ведь Малфои запрещали собирать хворост в лесу. Но всё равно, холод был иной, он как будто пробирался к ней в сердце, в душу, в самую ее суть. И тогда, забравшись под одеяло, она часами могла вспоминать счастливые дни, когда собравшись всей семьей за столом, они весело обсуждали новости магического мира, а Гарри улыбался ей своей такой родной улыбкой. Это было как будто в другой жизни.
В тишине спальни Джини могла часами вышивать картину гладью. Перебирая пальчиками мельчайшие стежки, придавая картине неповторимую живость.
Она собиралась, закончив вышивку, попросить Люциуса выслать эту вещь ее матери, в подарок к Рождеству. Была надежда, что после просьбы и объяснения про Рождественские праздники, Малфой согласится.
Однако в один из погожих ещё осенних деньков сентября Джини как раз заканчивала вышивать лицо…
- Она похожа на тебя саму, это ты? – Джини вздрогнула и вогнала иглу себе в палец, вскрикнула. Она зажала руку между колен и всхлипнула. Это было что-то новенькое, она никогда не ощущала ТАКОЙ боли… - Джиневра? – Как она не могла узнать голос? Люциус Малфой, только каким же образом он пришёл в её комнату вопреки собственному обычаю предупреждать?
- Вы вошли без предупреждения, я не ожидала, – Джини, сидя спиной к Люциусу, невольно заложила пальчик в рот, посасывая его. Люциус сморгнул, прогоняя наваждение. Джини могла быть настолько развратно-невинной, что даже очень важные вопросы отходили на второй план. Сейчас, казалось бы, совершенно невинное действие спровоцировало столько желания и самых порочных мыслей, что Люциус был готов немедленно стянуть жену на ковёр. Но…Джини внимательно посмотрела на мужа.
Мужчина выглядел великолепно, темно-серая мантия из бархата, подбитая мехом, белоснежная рубашка и английские туфли идеально подчеркивали его элегантность. Джини всегда для себя определяла его как что-то схожее с арктическими льдами, такими далекими и такими холодными. Люциус ловко крутанул между пальцев свою трость.
- Я уезжаю на два-три дня, – сказал он. Джини встала, повернулась лицом к мужу и слушала его с показным вниманием. - Я очень надеюсь, что ты сможешь справиться с делами в имении за такой короткий срок. Но самое главное – я хотел бы, чтобы ты бывала у моего сына хотя бы дважды в день, – Люциус взмахнул рукой, предупредив протест девушки, – ему не становится лучше. Лекарства ему дают колдомедики, но… ты не могла бы навещать его?
- Это не составит для меня труда, – кивнула Джини.
- Замечательно, - Малфой поклонился, – до свидания, миссис Малфой, – и он просто трансгрессировал из комнаты. Джини вернулась к вышиванию. На неё с ткани смотрела на самом деле очень знакомая девушка. Это была она, только раньше, до того, как была проиграна война.
* * *
Однако выполнение обещания Люциусу и посещение Драко были настоящей пыткой. Нет, парень больше не проклинал её последними словами. Он просто лежал на подушках и смотрел в потолок. Джини вошла в его комнату в сопровождении какого-то слуги, тот оставил её одну как только Драко обратил на них внимание.
- Твой отец… он просил меня приходить к тебе, – тихо сказала Джини, усаживаясь на стул рядом с постелью. Драко только моргнул, не проронив и слова. Джини не знала, может ли он вообще говорить сейчас. Его лицо было безжизненным, а губы немного дрожали. – Я понимаю, что ты ненавидишь меня. Да я сама ненавижу себя за то, что нахожусь здесь. Ты имеешь полное право на то…
- Читай, – тихо сказал Драко. – Читай книгу, любую, там на столе их много. – Голос у него был тихий и очень спокойный, даже безразличный. Джини взяла одну из книг – сборник греческих легенд, открыла на первой странице, начала читать, но опять была прервана. – Скажи, Уизли, как ты жила до того, как отец тебя сюда привёз?
- Я даже не знаю, просто жила.
- Твоя мать – такая же развалина, как и я, – продолжил Драко, не слушая Джини. – Значит, мать с грязнокровкой содержала ты?
- Билл, Джордж и Фред работают.
- … Мне даже интересно, нашла ли Грейнджер книгу, где написано, как ЖИТЬ, когда ты – раб?
-…Я…
- Может быть, ты мне расскажешь? – Драко противно усмехнулся.
- Всё зависит от того, как воспринимать действительность. Гермиона не воспринимает себя как рабыню, пусть и не может ходить по улице без белого знака, который гласит всем, что идёт грязнокровка. За то я… я чувствую себя рабыней. –Джини протянула над постелью Драко руку, показывая браслет. – Я не могу снять ЭТО.
Малфой отвернулся и сказал:
- Читай дальше, – но сам же и не дал читать. – А у вас ТАМ были книги?
- На самом деле у нас была только одна книга, и то – просто образ из прошлого…
- Сборник каких-то сказок?
- История Хогвартса, – ответила Джини.
- Любимое «лёгкое чтение» Гермионы Грейнджер? – Драко закашлялся и вдруг содрогнулся. Джини сорвалась со стула и развернула Драко к себе лицом:
- Что, что тебе дать?
- …Умереть.
* * *
Два следующих дня Джини приходила к Драко и читала ему вслух Историю Хогвартса. Она видела, что это успокаивает и немного веселит его. Язвительные комментарии парня хриплым, больным голосом были от того не менее отвратительными. Драко грубил, часто говорил отвратительные вещи и тут же вёл себя так, как будто ничего не случилось. В общем, это была тяжёлая ноша выматывающая Джини хуже физической усталости.
Чтобы хоть как-то снять с себя весь этот груз, Джини часто прогуливалась перед сном. Такие прогулки были для неё редким удовольствием в жизни, исполненной душевной боли и одиночества.
В сад за окнами спальни она почти не ходила, ибо слишком много воспоминаний было с ним связано. Она нашла другой путь, с террасы. Её комната выходила в зал. Весь передний фасад его представлял одну сплошную стеклянную раму гигантских размеров с тонкими свинцовыми переплетами, отделявшую покои нижнего этажа от площадки этой террасы, с которой открывался вид на лужайки, засеянные травой и прорезанные дорожками, усыпанными мелким гравием; на перекрестках этих дорожек стояли скульптурные группы из белого мрамора. Весь этот изящный парк был окружен хвойной рощей, казавшейся непроходимым лесом. Как раз напротив средней стеклянной двери зала пролегала сквозь всю чащу леса бесконечной длины прямая аллея, заканчивавшаяся высоко бившим фонтаном, освещённым сейчас только почти что белой луной. Английский сад.
Было прохладно, и Джини накинула длинную тёплую мантию. Она выдыхала парок и даже мельком усмехнулась тому, как причудливо вывернулись его клубы. С каким то неясным для себя желанием Джини ждала зимы. Возможно, она хотела увидеть все эти хвои в снегу, а возможно – просто посидеть у зажженного камина с книгой в руках.
В такие моменты она просто инстинктивно не думала о том, что она теперь не просто маленькая девочка, Джини Уизли, из бедной, но весёлой семьи. Она просто рефлекторно отгораживала себя всей этой красотой оттого, что чувствовала почти каждую ночь в этом месте.
Так и сейчас она медленно шла по парку, ближе к фонтану, чтобы посмотреть на то, как струйки создают причудливый рисунок на поверхности воды, а рыбки, множество золотых рыбок, танцуют только им ведомый танец. Это было её любимое место, просто потому, что оно было крайне простое, без излишеств.
Джини хотела бы умереть в таком месте. А мысли о смерти очень часто посещали её. Ей казалось, что смерть раз и навсегда отстранит её от мук жизни. И в этот осенний вечер, она посвятила мыслям о семье и о том, что случится, если она всё-таки покинет этот мир по той или иной причине…
Однако ход мыслей молодой женщины был прерван внезапным хлопком трансгрессии. Она испуганно соскочила со скамеечки и прижалась к одной из скульптур. Мелькнула мысль, что это вернулся Люциус, в последнее время он так часто не ночевал дома и бесконечно где-то пропадал. Она осторожно выглянула из своего укрытия…
Люциус стоял на одной из боковых аллеек, едва держась на ногах и облокотившись рукой на одну из скульптур. Джини даже удивилась, что он смог трансгрессировать. Сама она не умела этого делать. Вернее, просто не имела на это права и страшно боялась нарушить законы. Но, тем не менее, она знала, что для подобных перемещений нужно было иметь хорошую координацию и не затуманенный разум.
А Люциуса Малфоя раскачивало из стороны в сторону, но он стоически пытался удержаться на ногах. Его всегда идеально причёсанные волосы разметались по плечам, они фосфорились в свете луны, и Джини машинально отметила, что даже в таком состоянии Малфой был хорош.
В тот же момент мужчина всё-таки упал на колени, и те самые волосы взметнулись и осыпались на лицо. Джини очень испугалась. Мелькнула мысль, что он не пьян, а просто ранен. Хотя – вряд ли. Она боялась не за этого отдельно взятого Упивающегося Смертью, не за мужа, а за то, что умри сейчас Малфой, и её жертва оказалась бы напрасной. Всё имущество оказалось бы в руках Драко вместе с её родными…
Очень быстро, на свой страх и риск, Джини вышла из укрытия, и подошла к уже лежавшему на гальке Люциусу. Мужчина был в стельку пьян, по-настоящему. Джини и не знала, что он может так напиться. Он никогда не выпивал больше бокала вина за обедом.
Сейчас он лежал перед ней совершенно беззащитный. Джини ощутила острое желание пнуть его, ударить как можно безжалостнее. Но в ту же секунду она приложила руку ко рту, такой кощунственной показалась ей эта мысль. Она никогда, никогда не станет уподобляться Малфоям и унижать слабого.
Люциус что-то очень тихо прошептал. Что-то по-французски, девушка не смогла разобрать. Джини присела и попробовала перевернуть тяжёлое тело. Он не сопротивлялся, но был очень тяжёлым. В конце концов, Джини всё-таки это сделала.
- Мистер Малфой, вы должны встать или вы заболеете, – сказала она, не рассчитывая, что мужчина откликнется. Но глаза его медленно открылись, и взгляд обрёл какую-то осознанность:
- Д…д…жини? – Он дохнул на неё резким запахом огне виски. – Я попал в имение?
- Да, – Джини кивнула. – Вставайте, здесь очень холодно.
- Как странно получать от тебя заботу – Джини резко отпустила руку Люциуса, за которую держалась. Выражение её лица из озабоченного стало просто никаким, холодным и отрешённым. Люциус понял ошибку, но уже было поздно. Джини НЕ ЗАБУДЕТ тех унижений, через которые прошла.
- Вы сможете идти сами или мне нужно позвать на помощь? – Официальным тоном спросила девушка. Малфой, слегка покачиваясь, протянул ей руку, и, ухватившись за крепко сжатый кулачок, потянул вниз, пытаясь встать. В результате он уронил жену себе на грудь. Джини выгнулась стрункой, опять напоминая Люциусу разъяренного котёнка.
- Не смогу, – констатировал результат Люциус, обдавая Джини очередной порцией перегара, – да и не хочу. Посмотри, милая, какое красивое небо… я даже не замечал этого, - он силой развернул Джини на спину и положил рядом, – я был совсем маленьким, когда просто смотрел на небо. – Джини замерла. Она боялась дёрнуться, Люциус одним движением мог запросто свернуть ей шею… А Малфой продолжал. - Я залезал на подоконник детской и смотрел на луну. Я мог сидеть там до полуночи… Подоконник… Я упал с него и разбил голову… Волосы тут же стали красными-красными… Я не мог понять, почему, как вообще такое может быть, что у МЕНЯ течёт кровь без моего на то желания… Всё без моего на то желания, – он внезапно замолчал, а потом опять заговорил. - Это не аристократия… ЭТО не может быть аристократией, цветом Магического мира! – Он очень крепко сжимал руку Джини. – Они опустились ниже маглов, пьяные… - он то ли икнул, то ли непонятное что-то сделал. - Я и сам пьяный… Оргии, разврат, мерзость… - он вдруг чихнул, как кошка. – Волосы у тебя очень красивые… Молоком пахнут… - Джини почувствовала, что Люциус больше не держит её, и встала, вернее, перевернулась на бок и упёрлась в гальку руками, оглядываясь на мужчину.
Их глаза встретились. Впервые Джини смотрела в эти серые, тёмные глаза так открыто. А в них было столько эмоций, сколько просто не могли уместиться в одном человеке, но самой явной, самой яркой была всепоглощающее отчаянье и печаль. Джини вдруг поняла, как он устал.
- Вам нужно в вашу спальню, – кусая губы от волнения, сказала Джини. – Я позову домовиков и они пере…
- Джиневра, а ты сама не можешь перенести меня в дом? – Малфой привстал на дрожащей руке. Джини страшно смутилась, достала из кармана палочку и, немного неловко взмахнув ею, прошептала:
-Мобиликорпус… - тело послушно поднялось вверх и полетело туда, куда указывала палочка молодой женщины. Таким образом Люциус оказался в зале со стеклянной стеной. Теперь он лежал на диванчике, а Джини присела рядом. - Как вы себя чувствуете?
- Как человек, только что опозорившийся перед женой, – сказал Малфой, – голова…
- Сейчас вам нужно бы выпить несколько зелий и… - Джини опять была поймана глазами Люциуса. Она чувствовала, как тонет, просто захлебывается в этих глазах. Там было всё, в этих глазах - …и… - попыталась продолжить она, – отдохнуть. Завтра вам будет, – его большая, сильная рука сейчас крепко сжимала ее ладошку - … лучше…
Она встала и чеканным шагом вышла в следующую комнату, позвала домовика, срывающимся от волнения голосом попросила нужные настойки и вернулась к мужу. Тот лежал, прикрыв глаза. Но не спал, его ресницы дрожали.
- Выпейте сначала отрезвляющее зелье, – Джини опять присела и приложила к бескровным губам горлышко склянки. Малфой послушно глотнул и даже не скривился, несмотря на отвратительный вкус варева. В этот же момент всё его тело прошила судорога, он вспотел и тут же задрожал, на глазах выступили слёзы, а Джини сама взяла его за руку, осторожно поглаживая.
Она слышала, что у этого зелья неприятные побочные эффекты. Что бы там ни было, но ей стало жаль Люциуса, даже не столько из-за того, что она от него слышала, или на придумывала себе в его глазах, а из-за ощущений, переживаемых сейчас магом.
Алкоголь из тела вышел, но голова у него раскалывалась, его даже тошнило немного, очень хотелось пить. Джини решилась-таки и очень осторожно погладила его по лбу, ощущая, какой он весь горячий.
- Выпейте вот это – укрепляющее, станет лучше, – она влила ему в рот содержимое флакона. – Вот так... – она опустила его голову на подушки. Джини уже собиралась встать, но Люциус схватил ее за руку.
- Не уходи. Посиди немного…
- Да, конечно, – кивнула девушка.
- На трезвую голову Я не могу смотреть на этих «магов». Они мне противны. Мне надоели их второсортные развлечения, которые не меняются изо дня в день. Даже Нарцисса не смогла ЭТОГО терпеть. Она УМЕРЛА. Единственный в моей жизни друг умер. – Джини не могла понять, что с ней происходит. Лицо мужчины выражало усталость и какую-то чуть заметную тень печали. Отрешенно откинувшись на большие пуховые подушки, он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Для Джини, которая привыкла видеть его всегда такой надменный, повелевающий и при этом небрежный взгляд, это было необычно. Его тяжело вздымающаяся грудь и слегка вздрагивающие ресницы вызвали спонтанную тревогу и чувство беспокойства в душе девушки. Некоторое время он лежал неподвижно, приходя в себя.
Поддавшись какому-то минутному порыву, девушка почти по-детски прильнула к его груди, положив голову ему на плечо.
- Всё закончилось, – прошептала она.
- Нет, Джини, ЭТО не закончится, пока я не умру…
- Но пока всё закончилось, – Джини попыталась представить себе, КАКИЕ забавы любили Упивающиеся Смертью, а уж ЧТО такое там могло происходить, что Люциусу не понравилось, она даже подумать боялась. – Завтра будет новый день…Все будет хорошо. - От удивления Люциус резко повернулся и непонимающе уставился на Джини. Она с распахнутыми во всю ширь голубыми глазами, такими наивными, что невольно хотелось ее обмануть, не отрываясь, смотрела на него. Люциус протянул руку и ловко отбросил в сторону пряди волос, падающие ей на лицо.
- Ты себе так всегда говоришь, да? – Джини замерла, понимая, что слишком долго лежит на груди Люциуса и просто слушает, как стучит его сердце.
- Ты – маленькая кошечка, ты это знаешь? – От смущения ее щеки покрылись легким румянцем. Она ни разу не слышала от него таких слов. – Котёнок…
* * *
Как Джини удалось помочь Люциусу дойти до его собственной спальни, она не могла сказать. Просто в какой-то момент они оказались в тёмной, тёплой комнате. Её лишь слабо освещал камин. Она ощущала ногами прохладный паркет, в темноте она видела только то, что комната была в сумрачных тонах, не вычурная и не роскошная, как ожидала того Джини.
Люциус устало лёг на покрывало и закрыл глаза.
- Нужно… нужно снять одежду, – Джини потянула за подол мантии. – Давайте… - Девушка начала сама раздевать мужа.
- Останься здесь. Со мной. Ложись рядом…– сказал мужчина. Джини, потерянно оглядев комнату, покорно скинула легкую мантию и легла. Повернувшись к ней лицом, Люциус нежно обхватил хрупкую фигурку девушки руками и, прижав к себе, заснул.
Утреннее солнце настойчиво пробралось в комнату сквозь огромные окна, играя бликами на поверхности полированного столика. Джини почувствовала легкое прикосновение к губам и нехотя открыла глаза. Люциус, с взъерошенными и падающими на лоб после сна волосами, улыбаясь, смотрел на нее. Он нагнулся и снова прикоснулся к ее губам.
- Доброе утро, – чуть хриплый, сонный голос.
Джини моргнула. «О, я у Люциуса в спальне, я у Люциуса в комнате… впервые…». На стене напротив кровати – несколько картин, изображавших самых разных женщин, самых разных эпох.
- Джиневра? – Джини так и не ответила мужу…
- Доброе утро, – ответ получился хриплым и каким-то скованным. Джини залилась краской и опять прикусила губы.
Она смутилась. Раньше ей не приходилось просто лежать утром в одной постели с мужем. Джини ощущала себя любовницей, от которой муж уходит назад, к жене.
Люциус, слегка касаясь, провел большим пальцем по ее бедру, после чего, просунув руку между ног и мягко подхватив Джини под ягодицы, повернул ее к себе лицом.
Девушка вздрогнула всем телом и прижалась к мужу, даже через покрывало ощущая, какой он тёплый и возбуждённый. Неловким движением она обхватила его за шею, притягивая ближе.
- Котёнок, - нежно покрывая ее лицо и шею поцелуями, он, откинув покрывало, навис над девушкой. – Джиневра, - его горячее дыхание опалило кожу возле самой мочки. Вздрагивающими от возбуждения руками, Люциус потянул край сорочки жены вверх. Эта девочка сводила его с ума. Ее, порой такие неумелые и такие робкие прикосновения, вызывали в душе мужчины эмоции, на которые, как ему часто казалось, он не был способен.
Оторвавшись от шеи жены, он опять навис над ней, ощущая, как возбуждена, расслаблена и готова девушка под ним. Медленно, стараясь прочувствовать каждое движение, Люциус стал входить в неё. Тёплые губы опять опустились на шею, прочерчивая дорожку от ключицы к груди:
- Девочка моя…Моя нежная девочка, - шептал он, задыхаясь. Девушка опять обхватила его за плечи тонкими руками, а ладошки сжала в маленькие упрямые кулачки. В какой-то момент она вскрикнула, обхватила бёдра мужа ногами. – Тебе хорошо? – шепнул Люциус в ушко жены. - Да?
- Да… - Джини всхлипнула. – Да-а-а… - На этот раз вспышка оглушительных ощущений была особенно сильной, волны дрожи в самом естестве, каждый вдох давался со стоном, оглушительным стоном страсти.
Следом глухо зарычал Люциус, и, излившись в неё, лёг рядом:
- Мне тоже, - стараясь выровнять дыхание, сказал Люциус. Джини молчала, она только очень осторожно перевернулась на бок и положила руку на плечо мужу. Люциус несколько раз провёл по ней пальцами. – Ты великолепна… - Джини опять смутилась и немного порозовела, руки сами тянулись к длинным прядям белых волос, обрамлявших красивое лицо. Она робко провела пальчиком по широким бровям мужчины, а потом коснулась губ.
- Люциус… - впервые Джини позвала мужа по имени, просто позвала, ласковым, нежным голосом.
- Что, милая?
- Больше не пей то, что ты пил, пожалуйста…
- Джин, - Люциус криво усмехнулся, – я постараюсь… - его лицо посерьёзнело. - Я постараюсь больше ТАК не напиваться.
Она вздохнула и продолжила гладить мужа по высокому лбу. Это было какое-то знакомое ощущение, вновь - ощущение семьи, ощущение того, что ты кому-то нужен.
- Ты не против, позавтракать? – спросил Люциус и хлопнул в ладоши. Джини обратила внимание на часы, было почти 10 утра.

Форма входа



Календарь

«  Май 2021  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Мини-чат

200

Статистика